- Митрополит Евлогий (Георгиевский) 1921–1946
- Митрополит Владимир (Тихоницкий) 1946–1959
- Архиепископ Георгий (Тарасов) 1960–1981
- Владыка Георгий (Вагнер)
- Архиепископ Сергий (Коновалов)
- Архиепископ Гавриил (де Вильдер)
Митрополит Евлогий (Георгиевский)
Окончив среднее образование в Белёвском духовном училище и Тульской семинарии (180 км к югу от Москвы), Василий Георгиевский поступил в Московскую духовную академию. Закончив Академию в 1892 году, Василий был принят воспитателем в семью Лопухиных в Москве. Полгода спустя, в 1893 году, он получил должность помощника инспектора Ефремовского духовного училища (120 км к югу от Тулы).
3 февраля 1895 года, в возрасте 27 лет, он принял монашеский постриг с именем Евлогий. 12 февраля он был рукоположён во иеромонаха, а затем назначен преподавателем греческого языка в Тульской семинарии. На следующий год он был назначен инспектором Владимирской семинарии. Два года спустя, в 1897 году, он был назначен ректором Холмской семинарии (Польша под властью России). Наконец, 12 января 1903 года иеромонах Евлогий был хиротонисан во епископа Люблинского, викария Холмско-Варшавской епархии. В 1905 году Люблинское и Седлецкое викариатства были объединены в одну епархию с епископской кафедрой в Холме, и во главе её встал епископ Евлогий.
В 1907 году епископ Евлогий был избран депутатом от Холмской губернии во Вторую Государственную думу Империи, а затем переизбран в Третью думу. Главная задача владыки Евлогия состояла в том, чтобы добиться административного статуса для Холмской губернии, а также её включения в состав России. Поскольку эта задача была успешно выполнена, в 1912 году владыка Евлогий был возведён в сан архиепископа.
В 1914 году, незадолго до начала Первой мировой войны, архиепископ Евлогий был назначен на Волынскую кафедру, а когда русские армии заняли Галицию, ему было поручено управлять православными приходами на территориях, занятых русской армией, с центром во Львове. Многие униатские приходы по собственной воле решили вернуться в Православие. В июле 1917 года архиепископ Евлогий был призван участвовать в Предсоборном совещании, а когда 15 августа 1917 года был открыт Собор Российской Церкви, он был избран председателем отдела «О богослужении, проповедничестве и храме». После избрания патриарха Тихона архиепископ Евлогий был избран членом Патриаршего Священного Синода.
Находясь в Киеве на Соборе Церкви Украины, 4 декабря 1918 года архиепископ Евлогий вместе с митрополитом Антонием (Храповицким) был арестован сторонниками Петлюры, а после победы поляков оба иерарха оказались узниками новых хозяев. Лишь девять месяцев спустя они были освобождены благодаря вмешательству Клемансо. В августе 1919 года они через Бессарабию и Константинополь добрались до Кубани, к генералу Деникину.
Не имея возможности вернуться на Волынь, архиепископ Евлогий принял приглашение отправиться в Сербию и 16 января 1920 года покинул Новороссийск. В Сербии архиепископ Евлогий познакомился с Патриархом Сербской Церкви, многими другими иерархами, а также с королём Александром. К началу учебного года в сентябре 1920 года, проведя лето в монастыре Гргетег, архиепископ Евлогий преподавал в Донском институте для девиц, эвакуированном в Белую Церковь.
В начале 1921 года архиепископ Евлогий получил от Высшего Русского Церковного Управления за границей во главе с митрополитом Антонием (покинувшим Крым и временно находившимся в Константинополе) назначение управляющим русскими православными приходами в Западной Европе. Через Вену и Прагу он прибыл в Берлин к Страстной седмице в сопровождении архимандрита Тихона (Ляченко).
В 1921 году владыка Евлогий получил от патриарха Тихона указ от 8 апреля, назначавший его во главе русских православных приходов в Западной Европе с правами и полномочиями епархиального архиерея. Он получил также письмо митрополита Петроградского Вениамина, подтверждавшее, что тот передаёт ему свою юрисдикцию над этими приходами, которые до тех пор подчинялись митрополиту Санкт-Петербургскому (впоследствии Петроградскому). Эти акты святителя патриарха Тихона и священномученика митрополита Вениамина составляют основание каноничности церковного дела митрополита Евлогия в Западной Европе. В январе 1922 года патриаршим указом владыка Евлогий был возведён в сан митрополита.
Летом 1921 года владыка Евлогий посетил русские приходы в Париже, Лондоне, Каннах, Ницце и Ментоне. Осенью 1921 года на церковном съезде русской эмиграции в Карловцах (Сербия) владыка Евлогий и другие делегаты не одобрили официальное заявление съезда в пользу восстановления Романовых на императорском престоле России. Он увидел в этом использование Церкви в политических целях. В июне 1922 года он получил из Москвы патриарший указ от 5 мая 1922 года, предписывавший распустить Временное Высшее Церковное Управление за границей, заседавшее в Карловцах, вследствие политических заявлений этого управления, и подтверждавший ответственность владыки Евлогия за русские православные приходы за границей. Тем не менее в Карловцах сочли, что нет необходимости принимать патриарший указ во внимание. Митрополит Евлогий из уважения к митрополиту Антонию и другим иерархам вместе с ним уступил им и не присвоил себе полноту власти, которую, однако, возложил на него патриарх Тихон.
Осенью 1922 года митрополит Евлогий поселился в Париже и приступил к организации епархиального управления. Он оставил архимандрита Тихона в Германии и весной 1924 года рукоположил его во епископа-викария. Вскоре, в 1926 году, этот епископ стал причиной конфликта с Карловацким синодом, благодаря которому ему удалось получить сан епархиального архиерея для Германии без согласия митрополита Евлогия, что вызвало разрыв между последним и Заграничным синодом, который с 1922 года на своих заседаниях неустанно боролся против митрополита Евлогия. Конфликт перерос в разрыв. Большинство приходов Германии тем не менее остались верны владыке Евлогию, и лишь во второй половине 1930-х годов, под давлением нацистского режима, несколько из них в конце концов перешли под юрисдикцию епископа Карловацкого синода.
Для подготовки священников, в которых нуждалась русская эмиграция, в 1925 году по инициативе митрополита Евлогия был основан Институт православного богословия (Свято-Сергиевский институт) в Париже, куда для преподавания были приглашены выдающиеся учёные русской эмиграции – богословы, историки, философы. Митрополит Евлогий стал его первым ректором. В 1943 году он получил степень доктора honoris causa. Очень скоро во всех странах Европы, но прежде всего во Франции, были основаны новые приходы. По источникам Епархиального управления за 1928–1938 годы, митрополит Евлогий руководил тогда более чем 110 приходами или общинами, которые простирались от Финляндии (2 прихода) до Марокко (3 прихода), от Лондона до Флоренции, включая Голландию (2 прихода), Чехословакию (4 прихода), Германию (7 приходов) и Францию (более 70 приходов). Ему помогали несколько викарных епископов: архиепископ Владимир в Ницце (1925–1946), архиепископ Александр в Брюсселе (1929–1940), архиепископ Серафим в Лондоне (1926–1927), епископ Сергий в Праге (1924–1946), епископ Вениамин (1927–1930), затем епископ Иоанн (1932–1946) в Париже.
В 1927 году митрополит Евлогий столкнулся с новым конфликтом, на этот раз с Московской патриархией. Митрополит Нижегородский Сергий, в то время заместитель местоблюстителя патриаршего престола, обвинил духовенство эмиграции в контрреволюционных позициях и потребовал обязательства лояльности советскому режиму. Митрополит Евлогий заверил в своём полном аполитизме, подчёркивая при этом, что члены его клира не могут быть связаны с правительством государства, гражданами которого они не являются.
В 1930 году этот конфликт также перерос в разрыв после того, как митрополит Сергий упрекнул митрополита Евлогия в участии в экуменических молебствиях о гонимой Русской Церкви. Получив от Москвы требование уйти в отставку, митрополит Евлогий обратился ко Вселенскому патриарху и отправился в Константинополь. Патриарх Фотий II оказал ему всяческую поддержку и принял его под свой омофор с титулом экзарха в рамках «Временного экзархата для русских приходов в Западной Европе». Постепенно новое каноническое положение было признано и утверждено, хотя некоторые клирики покинули епархию, чтобы остаться в юрисдикции Москвы.
В 1934 году митрополит Евлогий отправился в Сербию к постели недужного митрополита Антония в надежде на примирение. Это примирение действительно состоялось, но не прекратило интриг Карловацкого синода, в частности в Германии.
С 1939 года силы митрополита Евлогия стали убывать. Он страдал прежде всего от прогрессирующей глухоты. Во время войны, которую он провёл в Париже, отрезанный от более чем половины приходов своей епархии, владыка Евлогий внимательно следил за событиями и горячо переживал успехи и неудачи Советской армии. Как и многих русских эмигрантов того времени, после войны его неудержимо влекло в страну происхождения. Это привело его к началу переговоров с новым Патриархом Московским Алексием I, только что избранным. В Париж прибыла делегация Московской патриархии во главе с митрополитом Крутицким Николаем. 2 сентября 1945 года митрополит Евлогий сослужил с митрополитами Николаем и Серафимом (Лукьяновым), бывшим представителем Карловацкого синода во Франции, в Александро-Невском соборе в Париже.
Однако большинство духовенства и мирян не разделяло этой склонности стареющего первосвятителя к возвращению в Московскую патриархию, начиная с архиепископа Владимира, викарного епископа в Ницце с 1925 года, которого в конце войны митрополит Евлогий вызвал в Париж, чтобы тот помогал ему и управлял епархией во время его болезни. Они открыто заявили об этом уже на пастырском собрании, состоявшемся 29 августа 1945 года в Париже. В последующие месяцы митрополит Евлогий открыто сомневался в обоснованности своего шага, тем более что Московская патриархия принимала решения, не советуясь с ним, а Константинопольский патриарх медлил с согласием на возвращение в юрисдикцию Москвы.
Митрополит Евлогий скончался 8 августа 1946 года в своей небольшой квартире на улице Дарю, рядом с его собором. Похороны состоялись 12 августа под председательством митрополита Ленинградского Григория. Двумя днями ранее митрополит Фиатирский Григорий, экзарх Вселенского патриарха в Западной Европе, приходил помолиться перед его гробом. Митрополит Евлогий был погребён в криптеУспенской церкви близ кладбища Сент-Женевьев-де-Буа (Эссонн), освящением которой он руководил несколькими годами ранее, в 1939 году.
(Текст составлен по краткой биографии митрополита Евлогия, опубликованной в «Messager Diocésain», № 8, декабрь 1997, с. 15–16).
Митрополит Владимир (Тихоницкий)
Митрополит Владимир (Тихоницкий) оставил по себе память как о преподобном иерархе, исполненном простоты и кротости (под стать своей фамилии: по-русски «тихо» означает мягко, спокойно), человеке молитвы, во всём верном Слову Божию. В течение тринадцати лет он с великим самоотвержением возглавлял Экзархат Вселенского патриархата для русских приходов в Западной Европе, продолжая дело, начатое его предшественником, митрополитом Евлогием, в верности русской православной традиции, которую он сам полностью воплощал, но вместе с тем с твёрдым и ясным сознанием необходимости создания подлинной Поместной Церкви и совершения богослужений там, где в этом возникала нужда, на западных языках.
Митрополит Владимир родился 22 марта 1873 года в небольшом городе Орлове Вятской губернии, в России. При крещении он получил имя Вячеслав. Он происходил из старинной семьи духовенства: его отец, протоиерей Михаил Тихоницкий, был убит большевиками в 1918 году (в 2002 году он был канонизирован Русской Православной Церковью); один из его братьев позднее также стал епископом в России и скончался в 1957 году архиепископом Кировским (Вятским).
После обучения в Вятской духовной семинарии Вячеслав поступил в Казанскую духовную академию (1893–1898), специализировавшуюся на миссионерской работе. В эти годы учёбы под влиянием сильной личности тогдашнего ректора Академии епископа Антония (Храповицкого) он принял монашеский постриг и получил имя Владимир (1897). В следующем году он был рукоположён во иеромонаха (священника-монаха) и направлен миссионером в Киргизию. В 1901 году Святейшим Синодом Русской Церкви он был назначен начальником Киргизской православной миссии и возведён в сан архимандрита.
Затем он был переведён к епископу Омской епархии (Сибирь), а потом в Супрасльский монастырь на границе Белоруссии и Польши, которые в то время входили в состав Российской империи; в 1907 году Святейшим Синодом он был избран епископом Белостокским, викарием Гродненской епархии. Его епископская хиротония состоялась 3 июня 1907 года в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге под председательством митрополита Антония (Вадковского). В 1910–1913 годах ему нередко случалось заменять в своей епархии архиепископа Холмского Евлогия, задерживавшегося в Санкт-Петербурге, где тот заседал как депутат Думы. После эвакуации Гродненской епархии во время немецкого наступления 1914 года епископ Владимир оказался в Москве, в Чудовом монастыре в самом сердце Кремля. В начале марта 1917 года, на следующий день после отречения царя Николая II, он сопровождал архиепископа (будущего патриарха) Тихона (Белавина) в Коломенское, бывшую резиденцию царей близ Москвы, где незадолго до того знаменательным образом явилась чудотворная икона Божией Матери «Державная», и участвовал в первом богослужении, совершённом перед этой драгоценной святыней.
Будучи членом Собора Русской Церкви 1917–1918 годов в Москве как представитель Гродненской епархии, он участвовал в работе трёх сессий Собора, а осенью 1918 года вернулся в Белосток, который с тех пор входил в состав Польской Республики, провозглашённой после окончания Первой мировой войны. Там патриарх Московский Тихон поручил ему управлять с правами епархиального архиерея приходами района Белостока, которые отныне были отделены границей от остальной части Гродненской епархии. В 1923 году патриарх возвёл его в сан архиепископа. В том же году, выразив несогласие с действиями митрополита Варшавского Дионисия, добивавшегося провозглашения автокефалии Православной Церкви в Польше, архиепископ Владимир был арестован польскими гражданскими властями и на год помещён под домашний арест в монастыре, после чего был выслан в Чехословакию. В Праге он встретил владыку Евлогия, который уже три года возглавлял русские православные церкви в Западной Европе и который предложил ему стать его викарием во Франции для приходов Лазурного берега (Ницца, Ментона, Канны, Тулон).
Архиепископ Владимир поселился в феврале 1925 года в Ницце, где стал настоятелем собора святителя Николая и приписанных к нему церквей. В течение двадцати лет он вёл там жизнь сосредоточенности и молитвы, к которой всегда стремился. В 1930 году архиепископ Владимир поддержал позицию митрополита Евлогия перед лицом Московской патриархии, которая желала отстранить владыку Евлогия от должности на том основании, что он якобы занял политическую позицию, участвуя в экуменических молитвенных собраниях о христианах, гонимых в России, тогда как митрополит Нижегородский Сергий, исполнявший обязанности заместителя местоблюстителя Московского патриаршего престола, публично отрицал существование таких гонений. Владыка Владимир отказался исполнить указ митрополита Сергия, поручавший ему управление епархией вместо владыки Евлогия. Он вновь подтвердил свою поддержку последнему в следующем году, когда митрополит Евлогий отправился в Константинополь, чтобы обжаловать решение Московской патриархии перед Вселенским патриархом, который принял его вместе с его епархией и приходами под свою юрисдикцию. Во время Второй мировой войны, когда связь с владыкой Евлогием и Епархиальным управлением была прервана демаркационной линией, владыка Владимир получил право управлять с правами епархиального архиерея приходами Экзархата на юге Франции, в Италии и Северной Африке.
К концу войны, после освобождения Франции, митрополит Евлогий, у которого убывали физические силы, срочно вызвал его в Париж в начале 1945 года и поручил ему управление епархией на время своей болезни. 2 сентября 1945 года архиепископ Владимир сослужил рядом со старым митрополитом Евлогием с делегацией, посланной в Париж Патриархом Московским Алексием I для скрепления воссоединения с Московской патриархией. После кончины митрополита Евлогия (8 августа 1946 года) архиепископ Владимир принял обязанности местоблюстителя во главе Экзархата.
Антон Карташёв позднее напишет об этих драматических мгновениях: «Перед смертью митрополит Евлогий сам поставил свой экзархат на лезвие меча и неизбежного раскола, который так или иначе произошёл бы. Митрополит Евлогий несоборно (безсоборно), не прислушавшись к голосу совести подавляющего большинства клириков и мирян, решил подчинить Церковь диаспоры официальному церковному управлению Москвы. Всё было сделано как можно более тайно: все были поставлены перед свершившимся фактом, несмотря на контакты, необходимые для проформы, с законной канонической инстанцией Константинопольского патриархата. Дело зашло так далеко, что отступить казалось невозможным. Умирая, митрополит Евлогий возложил на плечи и на совесть своих собратий-епископов и в особенности того, в ком он видел своего преемника, архиепископа Владимира, почти непосильное бремя: повернуть вспять всю эту шумную суету демонстративных и, можно сказать, демагогических манифестаций и подвергнуть её пересмотру с точки зрения соборности» (Жизненный путь митрополита-экзарха Владимира. П., 1957).
И в самом деле, владыка Владимир проявил тогда большую силу характера, твёрдость убеждений и верность взгляда, отказавшись подчиниться диктату, который Московская патриархия хотела навязать Экзархату и которая уже постановила указом, датированным следующим днём после смерти владыки Евлогия, что «временная юрисдикция Вселенского патриархата над русскими приходами в Западной Европе, установленная в 1931 году, формально и фактически перестала существовать и что эти приходы вновь поставлены в нераздельную юрисдикцию Московской патриархии, о чём будет извещён Вселенский патриарх Максим» (Журнал Московской Патриархии, М., 1946, № 9, с. 7). Тем же указом преемником митрополита Евлогия был назначен бывший епископ Русской Зарубежной Церкви в Париже митрополит Серафим (Лукьянов), который, скомпрометировав себя сотрудничеством с немцами во время войны, вернулся в лоно Московской Церкви и принял советское гражданство. «Принимаю к сведению, но не к исполнению», – ответил владыка Владимир митрополиту Ленинградскому Григорию, вызвавшему его 14 августа в советское посольство в Париже, чтобы вручить ему указ Московского Синода.
«Митрополит Серафим был назначен во главе епархии покойного митрополита Евлогия […] Это было невозможно поверить: заклятый враг митрополита Евлогия, человек, который во время войны вёл себя как настоящий гитлеровец, становился преемником основателя нашей епархии […] Другая подробность, также поразительная: это назначение состоялось на следующий же день после кончины митрополита, тогда как очень благочестивый обычай, глубоко чтимый в Русской Церкви, требовал, чтобы назначение на кафедру, овдовевшую по причине смерти, производилось не ранее сорокового дня после кончины её владельца. Подробность ещё более поразительная: это назначение произошло тогда, когда митрополит Евлогий ещё не получил отпускных грамот от Вселенского патриархата Константинополя. […] Это назначение обнаружило обычный для советов способ действий, состоявший в том, чтобы ставить на ответственные посты людей «замаранных», что позволяло держать их в руках и, таким образом, быть хозяевами положения», – напишет по этому поводу в своих воспоминаниях протопресвитер Алексей Князев.
Чрезвычайное Общее собрание Экзархата, состоявшееся 16 октября 1946 года в Свято-Сергиевском институте в Париже, подтвердило мужественное решение митрополита Владимира и избрало его преемником митрополита Евлогия во главе Экзархата. Священный Синод Вселенского патриархата вскоре утвердил это избрание, 6 марта 1947 года, а 8 июля того же года владыка Владимир был возведён в сан митрополита. В следующем году митрополит Владимир лично принимал Вселенского патриарха Афинагора, который во время краткой остановки в Париже посетил Александро-Невский собор и Свято-Сергиевский институт. Владыка Владимир ещё раз засвидетельствовал свою верность Вселенскому патриархату, когда в 1950 году сделал шаг навстречу Русской Зарубежной Церкви, предложив её первоиерарху, митрополиту Анастасию (Грибановскому), проект воссоединения приходов двух юрисдикций под властью владыки Анастасия, но в подчинении Константинопольскому патриархату.
На Епархиальном собрании 1949 года владыка Владимир выступил с пророческим призывом к единству всех православных, обосновавшихся в Западной Европе, независимо от этнического или национального происхождения, в рамках Поместной Церкви: «Объединимся все в единой Церкви в тех странах, куда Бог привёл нас и наших православных братьев. Приложим все усилия, чтобы создать единую Православную Церковь в Западной Европе». В непосредственное продолжение этого призыва в последующие годы митрополит Владимир, проявлявший большую заботу о будущем детей русской эмиграции, ассимилирующихся в принявших их странах, а также о судьбе западных людей, вступающих в общение с Православной Церковью, благословил различные начинания, возникавшие то здесь, то там в некоторых приходах Экзархата – в Париже, Ницце, Бельгии, Германии и Дании – по совершению литургии на местных языках.
В 1957 году митрополит Владимир скромно отметил достаточно редкий юбилей: пятидесятилетие епископской хиротонии. Приветственные послания были направлены ему от всех организаций русской эмиграции. После долгой болезни митрополит Владимир мирно скончался в возрасте 86 лет, 18 декабря 1959 года, накануне праздника святителя Николая (по юлианскому календарю), в своей маленькой квартире рядом с Александро-Невским собором на улице Дарю в Париже, со своими последними словами: «Слава Тебе, показавшему нам свет». Он погребён в криптеУспенской церкви близ кладбища Сент-Женевьев-де-Буа (Эссонн).
Лишённый всякого честолюбия, митрополит Владимир никогда не искал власти. Он был вознесён к ней обстоятельствами. Он не скрывал, что власть тяготит его, что он не чувствует себя созданным для неё. Его крайняя простота, доброжелательность ко всем, подвижническая жизнь в непрестанной молитве, а также полная верность церковным канонам снискали ему всеобщее уважение в православном мире. «Он был одним из кротких, которым принадлежит Царство. Его кротость была его оружием, ею он и господствовал», – напишет о нём архимандрит Лев (Жилле) (Messager Orthodoxe, 1959, № 8).
Архиепископ Георгий (Тарасов)
Архиепископ Георгий (Тарасов) более двадцати лет, с 1960 по 1981 год, стоял во главе Архиепископии русских православных церквей в Западной Европе. На протяжении более пятидесяти лет священнического служения он был связан с развитием этой Архиепископии. Всё в жизни этого прелата было необычно.
Георгий Тарасов родился в Воронеже (Россия) 14 апреля 1893 года. Он учился в техническом училище этого города, затем в Московском высшем техническом училище, которое окончил инженером-химиком. Позднее он посещал курсы авиации и вступил добровольцем в императорскую армию, где служил в авиации. В 1916 году Военное министерство направило его во Францию для ознакомления с работой французской военной авиации. После революции 1917 года он остался на Западном фронте и поступил лётчиком в бельгийскую армию в звании майора. Демобилизованный в 1919 году, он поселился в Бельгии, где с 1921 по 1934 год работал инженером-химиком на различных предприятиях. В 1922 году он женился на Евгении Фрешкоп, которая оставила по себе память как о весьма ревностной христианке.
25 марта 1928 года Георгий Тарасов был рукоположён во диакона митрополитом Евлогием. Он желал служить Церкви в этом сане до конца своей жизни. Тем не менее 3 февраля 1930 года непредвиденные обстоятельства привели к тому, что диакон Георгий принял священство по послушанию своему епископу. Он был назначен настоятелем студенческих приходов в Генте и Лёвене, оказавшихся в одночасье без священника. В 1932 году отец Георгий перенёс тяжёлое испытание – смерть супруги. Через год он принял монашеский постриг. В 1940 году он был назначен настоятелем прихода святого Пантелеимона в Брюсселе (улица де ла Турель), что не мешало ему продолжать окормлять другие приходы в Бельгии. Среди своих прихожан он проявил исключительное рвение и стал живым образом пастырской любви. Во время немецкой оккупации он был арестован по меньшей мере дважды. Однажды его допрос длился десять часов подряд. В то же время, когда архиепископ Александр (Немоловский), викарий митрополита Евлогия в Бельгии, был депортирован в Берлин, отец Георгий также нёс пастырский труд в церкви святителя Николая (улица де Шевалье).
Когда архиепископ Александр вернулся после окончания войны, он предпочёл перейти в юрисдикцию Москвы, тогда как отец Георгий Тарасов остался верен Экзархату Константинопольского патриархата и своему новому правящему епископу, митрополиту Владимиру (Тихоницкому). Последний возвёл его в сан архимандрита в 1948 году. Избранный викарным епископом для Бенилюкса и Федеративной Республики Германия с пребыванием в его прежнем брюссельском приходе, отец Георгий был хиротонисан во епископа 4 октября 1953 года в Париже митрополитом Владимиром с благословения Вселенского патриарха Афинагора и Священного Синода Константинополя, давших ему титул епископа Сиракузского.
После кончины митрополита Владимира Генеральное собрание Экзархата, созванное 12 июня 1960 года для избрания преемника почившего митрополита, избрало владыку Георгия. Это избрание было утверждено Вселенским Патриархатом 10 октября 1960 года. Став архиепископом и настоятелем Александро-Невского собора в Париже, владыка Георгий продолжал любимое им пастырское служение и неустанно посещал города и страны, где жили его верующие. Но в 1965 году его постигло новое испытание: церковный организм, вверенный его попечению, с 1931 года составлял «временный экзархат» Вселенского престола; письмо патриарха Афинагора от 22 ноября положило конец этому внешнему административному статусу епархии. На владыку Георгия тогда легла тяжёлая задача сохранить существование вверенной ему епархии и оградить её приходы от разделений и возможного нецерковного вмешательства. В этих обстоятельствах он имел мужество провозгласить независимость Архиепископии 29 декабря, что было подтверждено Генеральным клирико-мирянским собранием в феврале 1966 года.
Затем архиепископу Георгию предстояло решить другую задачу: укрепить и упорядочить канонические связи, по-прежнему существовавшие между Архиепископией и Вселенским Патриархатом Константинополя. Для успешного осуществления этой задачи он нашёл в лице своего епархиального секретаря Кирилла Князева усердного помощника. Архиепископу Георгию было дано увидеть исполнение своего желания: в патриаршей и синодальной грамоте от 22 января 1971 года патриарх Афинагор вновь подтвердил принадлежность Архиепископии ко Вселенскому Патриархату. Этот акт также закрепил существование этой епархии в её целостности и во внутренней автономии.
Архиепископ Георгий был глубоко проникнут традицией и благочестием русского Православия, но вместе с тем его сердце было широко открыто каждому, кто разделял с ним любовь к христианской истине. Появление в последние годы его жизни новых православных общин на французском и нидерландском языках в тех краях, где он начинал своё пастырское служение, — в Брюсселе, Генте и Нидерландах, — стало для него великой радостью.
Владыка Георгий скончался 22 марта 1981 года после продолжительной болезни. Его последним посланием к клиру и, через него, к верующим были слова: «Скажите им, что я всех их люблю» – слова, характерные для этого пастыря, одновременно смиренного и мужественного. Его тело покоится в крипте церкви Успения на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, в той же могиле, что и митрополит Евлогий, основатель епархии, который рукоположил его во диакона и во священника.
Архиепископ Георгий (Вагнер)
Архиепископ Евдокиадский Георгий, в миру Георгий Вагнер, родился в Берлине 10 марта 1930 года в немецкой протестантской семье. Его дед по отцу был реформатским пастором и до Первой мировой войны в течение нескольких лет занимал должность проповедника при императорском дворе в Берлине. Его мать, Марта Вагнер, открыла для себя Православие в 1930-е годы в церкви святого Владимира на Находштрассе, настоятелем которой тогда был архимандрит Иоанн (Шаховской). Именно она ввела сына в русские приходы Берлина в конце Второй мировой войны. Эти приходы тогда возглавлял архиепископ Александр (Немоловский), много лет бывший помощником митрополита Евлогия по Бельгии, а затем помещённый нацистами под домашний арест в Берлине. В 1948 году, когда советская блокада держала население Берлина в крайне тяжёлых условиях жизни, Георгий Вагнер был принят в Православие. Архиепископ Александр уже вернулся в Бельгию, но большую часть берлинского духовенства по-прежнему составляли священники, вышедшие из Свято-Сергиевского института, в частности протоиерей Сергий Положенский (1992), сыгравший важную роль в духовном пути молодого человека.
В 1949 году, окончив среднюю школу, Георгий Вагнер уезжает в Свято-Сергиевский богословский институт в Париже, где остаётся в памяти как добросовестный и сдержанный студент. В 1953 году он завершает обучение, представив магистерскую диссертацию, посвящённую теме «Учение отцов Церкви II и III веков о Матери Божией» , подготовленную под руководством архимандрита Киприана (Керна). Другим духовным отцом молодого студента был тогда епископ Мефодий, живший в Аньере. В мае следующего года по приглашению Вселенского патриарха Афинагора I Георгий Вагнер пребывает в патриаршем богословском институте на Халки, в Стамбуле, вместе с профессорами Свято-Сергиевского института Антонием Карташёвым и Львом Зандером. После защиты диссертации Совет профессоров института предлагает Георгию Вагнеру продолжить обучение ещё один год для специализации. В то время предполагалось поручить ему часть преподавания экзегетики Нового Завета, чтобы облегчить нагрузку епископа Кассиана, который, помимо преподавательской и научной деятельности, исполнял должность ректора института. Однако этот замысел не осуществился.
29 мая 1955 года Георгий Вагнер был рукоположён во диакона в церкви Трёх Святителей на улице Петель в Париже, а 6 июня того же года — во священника митрополитом Николаем (Ерёминым), экзархом Патриарха Московского в Западной Европе. В течение нескольких лет он нёс пастырское служение в Берлине, в епархии Московского патриархата, и основал приход святителя Иоанна Златоуста, настоятелем которого стал и где богослужения совершались на церковнославянском и немецком языках. В 1962 году он поступает на филологический факультет Западного Берлина и начинает подготовку докторской диссертации по византийской литургии святителя Иоанна Златоуста. Последствия холодной войны, а также смена руководства Экзархата Московского патриархата в Берлине стали причинами, побудившими отца Георгия Вагнера дистанцироваться от Московского патриархата. Советские агенты вступили с ним в контакт и пытались убедить его сделать публичные заявления с осуждением американского империализма в Германии. Отец Георгий Вагнер мужественно отказался, несмотря на очень сильное давление. Это эпизод его жизни, о котором он говорил неохотно, вероятно, из-за угроз, полученных им после отказа сотрудничать с советской пропагандой. В Экзархате Московского патриархата в Берлине положение также изменилось. Руководство осуществлял архиепископ Борис (Вик), прославившийся громкими заявлениями в поддержку советской политики. Берлинские приходы были взяты под жёсткий контроль. Прежних священников отодвинули в сторону и заменили священниками, присланными из Москвы. Из числа этих вновь прибывших отец Вагнер поддерживал постоянные отношения лишь с игуменом Ювеналием Поярковым, ставшим впоследствии митрополитом Крутицким и Коломенским, с которым он до самой его кончины сохранял эпизодические контакты.
После нескольких месяцев колебаний, в течение которых он преимущественно посещал небольшую греческую церковь Берлина, отец Георгий Вагнер решает обратиться к Экзархату русских приходов в Западной Европе, зависевшему от Вселенского Патриархата и с 1960 года возглавлявшемуся архиепископом Георгием (Тарасовым). Его приезд в 1964 году вызвал некоторые подозрения у отдельных руководителей Экзархата, опасавшихся уловки Московского патриархата с целью проникнуть в Экзархат, но в конце концов, благодаря нравственному поручительству отца Николая Афанасьева, его прежнего преподавателя, и отца Георгия Дробота, одного из его бывших соучеников по Свято-Сергиевскому институту, отец Георгий Вагнер был принят в клир епархии. В 1965 году он возведён в сан протоиерея, а в следующем году назначен благочинным приходов Архиепископии в Федеративной Республике Германии.
В 1967 году, после кончины отца Николая Афанасьева, Совет профессоров Свято-Сергиевского института поручает отцу Георгию Вагнеру кафедру канонического права. В 1969 году ему также поручается преподавание литургического богословия вместо Феодосия Спасского. В этот период отец Георгий Вагнер регулярно совершает богослужения в монастыре Покрова Пресвятой Богородицы в Бюсси-ан-От (департамент Йонна) и устанавливает тесные связи с общиной, в частности с матушкой Феодосией, которая глубоко повлияла на его духовный путь. В 1970 году он завершает докторскую диссертацию « Источники литургии святителя Иоанна Златоуста », которую успешно защищает в следующем году в Берлинском университете. Эта диссертация, в которой он на основе глубокого текстологического анализа доказывает авторство литургии святителя Иоанна Златоуста, была затем опубликована в Мюнстере под названием Der Ursprung der Chrysostomusliturgie в серии Liturgiewissenschaftliche Quellen und Forschungen (1973). 12 марта 1971 года отец Георгий Вагнер принимает постриг в рясофор, первую ступень монашеской жизни, и в следующее воскресенье возводится в сан архимандрита в церкви в Шавиле.
30 июня того же года он был одним из пяти викарных епископов, избранных для Архиепископии священным синодом Вселенского престола, и стал титулярным епископом древней Евдокиадской кафедры (в Малой Азии). Епископская хиротония владыки Георгия (Вагнера) была совершена в нашем соборе в воскресенье 3 октября 1971 года под председательством архиепископа Георгия (Тарасова) в сослужении митрополита Мелетия, епископа греческой епархии Вселенского патриархата во Франции, его викария епископа Иеремии (ныне митрополита) и викарных епископов Архиепископии — владыки Мефодия (Кульмана) и владыки Александра (Семёнова-Тян-Шанского). В 1973 году епископ Георгий оставил преподавательскую деятельность в Свято-Сергиевском институте и после кончины владыки Мефодия в апреле 1974 года посвятил себя пастырскому руководству приходом Христа Спасителя в Аньере, где и поселился. Наряду с этим приходским служением, которое он нёс совместно с протоиереем Александром Ребиндером, архиепископ Георгий I поручил ему приходы в Германии, а после кончины епископа Стефана в 1979 году — и в Скандинавии. На протяжении всех этих лет и вплоть до прошлого года владыка Георгий принимал активное участие в Литургических неделях Свято-Сергиевского института, неоднократно выступая там с докладами. Он также опубликовал несколько статей в «Вестнике» РСХД (на русском языке).
Неоднократно владыка Георгий принимал на себя определённые поручения по просьбе Вселенского Патриархата: в частности, именно он перевёл на русский язык доклад «Источники Божественного Откровения согласно учению Православной Церкви», представленный Вселенским патриархатом Подготовительной комиссии будущего Всеправославного собора, заседавшей в Шамбези (Швейцария) в 1976 году. Он также опубликовал статью в богословско-историческом сборнике, изданном Вселенским патриархатом в 1981 году к 1600-летию Второго Вселенского собора (Константинопольского собора 381 года). Позднее Вселенский патриархат поручил ему подготовить досье по истории автокефалии Грузинской Церкви — истории, по его словам, весьма сложной, — что привело в 1991 году к признанию этой Церкви в качестве таковой.
После кончины архиепископа Георгия I (22 марта 1981 года) владыка Георгий (Вагнер) исполнял обязанности временного управляющего до созыва епархиального собрания. Ему удалось в кратчайшие сроки реорганизовать канонические структуры епархии, которых практически уже не существовало в течение нескольких лет. 1 мая 1981 года 11-е епархиальное собрание под председательством митрополита Мелетия, чрезвычайного экзарха Вселенского патриархата, избрало его главой нашей епархии. После утверждения избрания священным синодом Вселенского Патриархата владыка Георгий был возведён в сан архиепископа Евдокиадского и 5 июля торжественно возведён на кафедру в нашем соборе в присутствии митрополита Мелетия, епископов Иеремии и Романа (Вселенский патриархат), Гавриила (Антиохийский патриархат) и Адриана (Румынский патриархат), а также около сорока священников. Владыка Георгий стал также настоятелем Александро-Невского собора на улице Дарю.
В течение двенадцати лет, что он стоял во главе Архиепископии, владыка Георгий стремился регулярно созывать епархиальные (1982, 1986, 1990) и пастырские (1984, 1989, 1992) собрания, позволявшие клирикам и мирянам из Франции, Бельгии, Италии, а также Швеции встречаться, молиться вместе, обсуждать некоторые проблемы пастырского и литургического порядка. Будучи специалистом по литургике, он стремился вернуть собору подобающую торжественность архиерейских богослужений, неустанно напоминая в своих проповедях о смысле молитвы Церкви и таинств. Наконец, одной из его главных заслуг стало укрепление связей, соединяющих Архиепископию со Вселенским Патриархатом, в частности во время различных поездок на Фанар к патриарху Димитрию I вместе с ректором Свято-Сергиевского института протопресвитером Алексием Князевым (1981), Сергеем Оболенским (1983, 1986), отцом Евгением Чапюком (1988). Свою последнюю поездку на Фанар он совершил по случаю первой синаксии правящих епископов Вселенского Патриархата, созванной новым патриархом Варфоломеем I с 30 августа по 1 сентября 1992 года.
С 1989 года владыка Георгий вновь вёл преподавание в Свято-Сергиевском институте, читая часть курсов по литургическому богословию, а также весь курс канонического права. После кончины отца Алексия Князева владыка Георгий был избран ректором института 12 февраля 1991 года, и эту должность он исполнял одновременно с должностью настоятеля Свято-Сергиевского прихода. Однако мучительная болезнь, проявившаяся летом 1992 года, — варикозное расширение вен в области пятки, — не позволила ему возобновить занятия в начале последнего учебного года. Не имея возможности стоять на ногах, владыка Георгий пережил самое тяжёлое испытание для епископа, богослова и литургиста, каким он был, ибо не мог более совершать литургию. Превозмогая боль, на которую он никогда не жаловался, он ещё один раз возглавил евхаристическую литургию в соборе в праздник Сретения Господня, 15 февраля 1993 года.
Владыка Георгий скончался от лёгочной эмболии, вызванной болезнью, 6 апреля 1993 года (накануне праздника Благовещения Пресвятой Богородицы по юлианскому календарю) в своей епископской резиденции в Аньере, в 10 часов утра. Он угас без единого слова на руках иеромонаха Николая (Мулинье), который в тот день совершал службы Великого поста и предпразднства Благовещения в церкви в Аньере и смог преподать ему последнее разрешение. Вскоре облачение и первую панихиду совершили епископ Трахейский Павел, вызванный по телефону, а также отцы Борис Бобринский, Николай Чернокрак, Николай Мулинье и иеродиакон Никодим. Отпевание было совершено в субботу 10 апреля, в Лазареву субботу, в соборе митрополитом Иеремией (Вселенский патриархат) и епископом Павлом в сослужении тридцати восьми священников и шести диаконов, в присутствии епископов Романа, Стефана (Вселенский патриархат) и Гурия (Московский патриархат). Погребение состоялось в крипте церкви Успения на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Владыка Георгий был погребён в той же могиле, что и епископ Кассиан. Нельзя не заметить, что его отпевание было совершено в тот день, когда Церковь празднует воскрешение Лазаря, «друга Иисусова», к которому владыка Георгий питал особое благоговение, поскольку поминал его на отпусте каждой панихиды.
Владыка Георгий оставил своим преемникам, клиру и мирянам Архиепископии два урока. Прежде всего, он неустанно учил верности православному преданию, в частности в его русской форме выражения, что не противоречит вселенскому видению Церкви, которое он всегда хранил в уме: «Мы хотим жить жизнью, пронизанной всегда живым духовным и литургическим преданием, которое мы приняли от христианского Востока и от древней православной Руси», — заявлял он в своей речи при интронизации в 1981 году. Он особенно настаивал на важности литургической и таинственной жизни, которая строится вокруг епископа и его представителя — священника — в приходе. Отсюда то значение, которое он придавал приходу и епархии, и недоверие, которое он испытывал к околоцерковным организациям и движениям. Будучи во всём верен Преданию, он знал, что Предание есть живое выражение жизни Церкви и что его надлежит мудро приспосабливать к условиям местного существования. Нам надлежит «оставаться верными полученному духовному наследию и в то же время трудиться над актуализацией нашего православного свидетельства в странах, где мы живём», — повторял он.
Верность также Константинопольскому Патриархату, который он называл «великим каноническим и историческим центром соборного единства православного мира». Показательно, что свою докторскую диссертацию о святителе Иоанне Златоусте он посвятил «великой Церкви Христовой, что в Константинополе». Конкретно он настаивал на абсолютной необходимости для Архиепископии «сохранять нашу связь с полнотой Православной Церкви через наше пребывание в юрисдикции Вселенского патриархата». Эта юрисдикция была учреждена во временной форме в 1931 году, поскольку существование тогда представлялось временным и преходящим. В 1971 году она получила новую форму, «действительную до тех пор, пока вопрос о диаспоре не будет урегулирован Святым и Великим Всеправославным собором в соответствии с требованиями канонического порядка», — разъяснял он в своей речи перед пастырским собранием в феврале 1981 года.
Отсюда вытекал и его второй великий урок, состоявший в умении бережно хранить дар свободы перед лицом вмешательства и давления, внешних по отношению к Церкви, будь то политических, национальных или идеологических. «Бог даровал нашему церковному организму великую и драгоценную благодать, которой мы все пользуемся, но которую не всегда в достаточной мере осознаём: Он даровал нам жить нашей церковной жизнью в полной свободе от влияний, чуждых Церкви, и от внешнего давления со стороны сильных мира сего. Этот драгоценный дар мы должны хранить во что бы то ни стало», — говорил он на Генеральном собрании Архиепископии в 1982 году («Епархиальный вестник», № 1–2, с. 22).
Значительный сборник статей владыки Георгия по литургическому богословию вышел в 2003 году на французском языке в издательстве Свято-Сергиевского института под названием «Литургия — опыт Церкви. Литургические исследования». Перевод его докторской диссертации, а также сборник проповедей были изданы также на русском языке в Париже издательством «Литургика».
А. Нивьер (© Париж, 2004)
Архиепископ Сергий (Коновалов)
Архиепископ Сергий Коновалов возглавлял Архиепископию русских приходов в Западной Европе с 1993 по 2003 год. Он был также членом Собрания православных епископов Франции и входил в Совет христианских Церквей во Франции. Кроме того, он был ректором Свято-Сергиевского богословского института в Париже.
Старший из троих детей, владыка Сергий родился в Лувене (Бельгия) 8 июля 1941 года; мать его была голландка, отец — русский. У него был брат Александр, ставший дипломатом, и сестра Надя, которая много лет работала с незрячими. Семья была двуязычной: от отца и от дяди дети научились русскому языку, с матерью они говорили по-французски. Вся семья была православной. Владыка позднее говорил об этом: «Мы были воспитаны православными, но без особого благочестия. Но церковная сторона всегда привлекала меня, я был алтарником; позже в Лувене я пел и читал в приходе».
С 1920-х годов в Лувене (Бельгия) существовал приход во имя святых Георгия и Татианы, основанный священником Георгием Тарасовым, будущим архиепископом Сиракузским Георгием (†1981). Этот благочестивый слуга Божий оказал очень большое влияние на духовную жизнь юного Сергия, и даже позднее, на его пути к алтарю, между старым архиепископом и его духовным чадом всегда сохранялась большая связь. Старейшие прихожане помнят то время и то, с каким вниманием владыка ребёнком следил за святыми богослужениями. В Лувенском университете он изучал германские языки и стал преподавателем в коллеже Святого Иосифа в Волюве-Сен-Пьер (Брюссель). Для своих учеников он был больше, чем просто преподаватель. Каждый год он организовывал дни духовного уединения, на которых сам читал беседы. Как только перемены в России сделали это возможным, он организовал школьные поездки в Россию. Для многих бывших учеников он останется наставником.
После женитьбы на Лидии Петровне Черненко он был в 1968 году рукоположён во диакона для прихода в Лувене. Но уменьшение числа русских студентов в университете и отсутствие в Лувене священника привели к закрытию церкви в 1975 году. Различная богослужебная утварь была передана в приход Маастрихта нашей Архиепископии; потир и дискос по-прежнему используются в нашем приходе в Девентере (Нидерланды).
После закрытия церкви в Лувене он был назначен в приход святых Пантелеимона и Николая в Брюсселе (улица Демот). Он был неиссякаемым источником знаний. С удовольствием он переводил на нидерландский язык целые главы Типикона и внимательно и подробно отвечал на практические вопросы.
После кончины в 1979 году архиепископа Новосибирского Павла, жившего в Брюсселе, приход непродолжительное время обслуживал священник Николай Солдатенков, но когда тот вернулся во Францию, стало необходимо, чтобы у этого значительного прихода на улице Демот был свой священник. Так, в 1980 году протодиакон Сергий был рукоположён во священника. С этого момента там вновь началась регулярная литургическая жизнь. Отец Сергий любил богослужения и совершал их полностью: каждую субботу вечером, каждое воскресенье, накануне великих праздников, а в Великий пост — дважды в неделю литургию Преждеосвящённых Даров. На Страстной седмице отец Сергий совершал положенные службы утром и вечером; кроме того, он служил также в приходе в Шарлеруа и во время каникул — в летнем лагере «Витязей», русского молодёжного движения, членом которого он был в детстве.
После смерти жены Лидии, скончавшейся в 1984 году в возрасте 48 лет, отцу Сергию пришлось одному заботиться о воспитании троих детей. В 1990 году он был пострижен в монашество владыкой Георгием (Вагнером); вскоре после этого он был возведён в сан архимандрита. Об этом шаге он сам сказал в одном интервью: «Итак, я стал монахом. Это значит, что я хотел посвятить себя более глубокой духовной жизни». Он стал очень востребованным и ценимым духовником. Покойный архиепископ Василий (Кривошеин), сам человек высокой духовности, часто советовал обращаться к отцу Сергию по вопросам духовной жизни.
После кончины архиепископа Георгия (Вагнера) Совет Архиепископии назвал его в числе кандидатов на преемство. Его ответ на вопрос, согласен ли он на эту кандидатуру, был характерным: «Если нужно».
После избрания во главе Архиепископии в мае 1993 года он уехал в Париж. Лишь гораздо позднее многие осознали огромные последствия этого: он был вынужден оставить своих детей одних. Разумеется, к тому времени они стали молодыми взрослыми, но им внезапно пришлось искать свой собственный путь и жить самостоятельно. Что до владыки, он поселился в Париже, рядом с собором на улице Дарю.
Не будет преувеличением сказать, что он был архиепископом-странником. Он начал с посещения приходов: одним из первых был Антверпен, но также Девентер, Коллюмерпомп, Маастрихт и Дюссельдорф смогли порадоваться его посещению. Он побывал также в Италии, Скандинавии и Испании, где были основаны четыре новых прихода.
Внутри Архиепископии существовало желание большей (церковной) автономии. До 1966 года Архиепископия имела статус Экзархата Вселенского престола, статус, который по разным причинам был утрачен в декабре 1965 года. Под энергичным руководством владыки и при беспрецедентной открытости по отношению к приходам, которые получили голос в выработке новых уставов, Епархиальный совет ежемесячно собирался и подготовил проект этих новых уставов. Затем они были представлены священному синоду Вселенского Патриархата и после некоторых изменений одобрены им. Для их утверждения было созвано Генеральное собрание Архиепископии. Принятие этих новых уставов позволило, после плодотворной совместной работы с членами синодальной комиссии по епархиям, определить, что представляет собой наша автономия, путём обнародования Патриаршего томоса от 20 июня 1999 года, восстановившего наш Экзархат.
Владыка был вполне русским человеком, но это не делало его слепым к «западным» приходам, напротив.
Естественно, события в России за время его епископского служения не остались незамеченными. В 1995 году, вскоре после своей епископской хиротонии и интронизации, владыка с благословения Патриарха Варфоломея приехал в Москву, где был принят Патриархом Алексием; сослужение с Патриархом стало знаком восстановления полного общения с Московской Церковью. Владыка совершил ещё несколько паломничеств в Россию, а в августе 2000 года присутствовал на канонизации Новомучеников и исповедников XX века. С полным основанием Патриарх Московский в своих соболезнованиях засвидетельствовал, какую роль сыграл владыка Сергий в восстановлении духовного единства русского народа. Что касается трудного вопроса о юрисдикциях, то он избрал путь золотой середины, ибо сохранение и укрепление единства в епархии было его первой и величайшей заботой. Неудивительно, что после почти десяти лет епископского служения он был истощён. Он успел проститься с несколькими людьми, но никто не подозревал, что конец наступит так скоро. В среду 22 января 2003 года мы получили печальную весть о внезапной кончине в то же утро архиепископа Сергия. Он скончался от сердечного приступа, один, как подобает монаху, в своей келье.
25 января 2003 года, после литургии и чина погребения, тело архиепископа Сергия было перенесено на русское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, где он покоится в крипте рядом со своими предшественниками.
Епископ Команский Гавриил
(по материалам «Епархиального вестника», № 16, июнь 2003 г., с. 11–13)
Архиепископ Гавриил (де Вильдер)
Архиепископ Команский Гавриил (в миру Гвидо де Вильдер) родился 13 июня 1946 года в Локерене, близ Гента (Бельгия), во фламандской семье римско-католического вероисповедания. После среднего образования в лицее Святого Николая он получил техническую подготовку, поскольку ему предстояло сменить отца во главе семейного предприятия. По окончании военной службы в 1966 году он поступил в институт для поздних призваний в Кортрейке, где учился до 1970 года. С 1970 по 1974 год он изучал философию и богословие в Гентской семинарии. В тот же период он познакомился с Православием в русских православных приходах Бельгии и Нидерландов, и эти поиски привели его к отказу от посвящения в низшие чины в Католической церкви. В январе 1974 года он был принят в общение Православной Церкви в приходе святого Андрея в Генте, который в то время входил в юрисдикцию Архиепископии. До 1976 года он продолжал образование на отделении нравственных и религиозных наук Лувенского университета.
5 октября 1975 года, будучи возведён в чтеца и иподиакона, Гвидо де Вильдер был рукоположён во диакона архиепископом Сиракузским Георгием в приходе в крипте церкви Святой Троицы в Париже. 27 июня 1976 года он был рукоположён во священника архиепископом Георгием в Александро-Невском соборе в Париже. В следующем году, 18 мая 1977 года, он был назначен настоятелем прихода святителя Иоанна Златоуста в Маастрихте (Нидерланды), основанного в 1972 году, которым он руководил до 2003 года, одновременно работая преподавателем истории религий в нидерландской средней школе с 1976 по 1997 год. В последующие годы он принимал активное участие в создании других приходов в Девентере, Бреде и Антверпене и осуществлял в них пастырское попечение, пока они не стали самостоятельными приходами со своими священниками. Он основал также часовню в Коллюмерпомпе, во Фрисландии, на крайнем севере Нидерландов. 9 марта 1985 года отец Гвидо был возведён архиепископом Евдокиадским Георгием в сан протоиерея. Затем он был назначен настоятелем русского прихода во имя святого Александра Невского в Льеже с 1 января 1993 года. Благодаря его усилиям этот приход ныне официально признан бельгийским государством.
В 1993 году новый архиепископ, владыка Сергий Евкарпийский, назначил отца Гвидо во главе благочиния приходов Архиепископии в Бельгии, Нидерландах и Германии. В этом качестве с 1995 по 2003 год он представлял Православие в Совете Церквей Нидерландов. 11 мая 1994 года отец Гвидо принёс монашеские обеты перед архиепископом Сергием в церкви преподобного Сергия Радонежского в Париже и получил имя Гавриил в честь святого архангела Гавриила (память 13 июля). В следующее воскресенье он был возведён в сан игумена. 21 мая 1998 года он был возведён в сан архимандрита. Избранный в 1994 году Генеральным собранием Архиепископии членом Епархиального совета, он заседал в нём до 2002 года как представитель клира, а затем, с 2002 по 2003 год, по должности как викарный епископ. Он был также с 2000 по 2003 год членом официалитета (дисциплинарной комиссии). В частности, в октябре 1998 года он участвовал в делегации Архиепископии во главе с архиепископом Сергием на Фанаре, в резиденции Константинопольского Патриархата, для повторного обсуждения статуса Архиепископии в составе Вселенского Патриархата, обсуждения, которое привело к дарованию Томоса в июне 1999 года.
Также в конце 1990-х годов архимандрит Гавриил участвовал в епархиальном паломничестве в Святую Землю и в другом — по монастырям России. Избранный священным синодом Вселенского патриархата 1 января 2001 года епископом Команским и викарием архиепископа Сергия, он был рукоположён во епископа 24 июня 2001 года в Александро-Невском соборе в Париже. После кончины архиепископа Сергия, последовавшей 22 января 2003 года, он временно возглавил Архиепископию в качестве местоблюстителя. Тогда ему пришлось столкнуться с яростными нападками, направленными как против его личности, так и против канонического статуса Архиепископии в составе Константинопольского патриархата. Распространение письма Патриарха Московского Алексия II от 1 апреля 2003 года «приходам русской традиции в Западной Европе» с предложением новой структуры церковной организации в юрисдикции Московского Патриархата вызвало сильное напряжение, с которым ему пришлось справляться.
Избранный во главе Архиепископии собранием делегатов клира и мирян 1 мая 2003 года во втором туре голосования значительным большинством (134 голоса из 168 голосовавших), владыка Гавриил был возведён в сан архиепископа Священным Синодом Вселенского престола 3 мая и назначен патриархом Варфоломеем I патриаршим экзархом. Его торжественная интронизация состоялась 24 июня в Александро-Невском соборе. С этой даты он руководит судьбами Архиепископии, возглавляя Епархиальный совет, четыре Генеральных клирико-мирянских собрания (2004, 2007, 2008, 2010), несколько пастырских собраний, а также епархиальные конференции, учреждённые по его инициативе. Помимо своего поста во главе Архиепископии, владыка Гавриил исполнял обязанности ректора Свято-Сергиевского богословского института с 2003 по 2013 год, настоятеля прихода Христа Спасителя в Аньере с 2003 по 2011 год и настоятеля соборного прихода Александро-Невского собора с 2009 по 2013 год.
Владыка Гавриил стремился утвердить присутствие Архиепископии на межправославной арене. Так, он несколько раз посещал резиденцию Вселенского Патриархата. Он участвовал в официальных делегациях рядом с патриархом Варфоломеем I в Грузинской Церкви, в Тбилиси, в 2004 и 2006 годах, и в Русской Православной Церкви, в Киеве, в июле 2008 года. Он совершал официальные визиты в Церкви Польши, в мае 2008 года, и Финляндии, в феврале 2005 года. Он принимал и встречал в Париже патриарха Варфоломея I трижды (в феврале 2007, апреле 2009 и апреле 2011 года), а также Патриарха Московского Алексия II в октябре 2008 года, митрополита Варшавского Савву в сентябре 2004 года, митрополита Финляндского Льва в августе 2004 года. В октябре 2011 года он возглавил епархиальное паломничество в Святую Землю, во время которого Патриарх Иерусалимский Феофил III наградил его крестом рыцаря Гроба Господня.
Девять лет, проведённых владыкой Гавриилом во главе Архиепископии, были отмечены многочисленными событиями, одни из которых были светлыми и благодатными (так, владыка Гавриил посетил все без исключения приходы и общины Архиепископии, возглавил освящение нескольких новых мест богослужения по всей Европе, в том числе нового храма монастыря Покрова Пресвятой Богородицы в Бюсси-ан-От, рукоположил около сорока священников и диаконов), другие — более мрачными (силовой захват церкви в Биаррице и последовавший за этим судебный процесс, переход в Московский патриархат приходов Перпиньяна, Лиона, Альтеи и Шарлеруа, утрата Свято-Николаевского собора в Ницце, присуждённого решением гражданских судов Российскому государству), и, несомненно, ещё слишком рано давать окончательную оценку всему этому периоду. Принятие в юрисдикцию Константинопольского патриархата нескольких православных приходов Великобритании, возглавляемых их тогдашним епископом владыкой Василием (Осборном), и их включение в состав Архиепископии стало со стороны владыки Гавриила мужественным поступком, направленным на то, чтобы позволить этим общинам продолжать свою литургическую и пастырскую жизнь в мире и в соответствии с духовным наследием их основателя, митрополита Антония Сурожского, чего они более не считали возможным осуществлять в рамках прежней канонической принадлежности. Торжественное провозглашение прославления отца Алексия Медведкова, а также отца Димитрия Клепинина, матери Марии (Скобцовой) и их сподвижников Ильи Фондаминского и Юрия (Георгия) Скобцова, канонизированных священным синодом Вселенского Патриархата по просьбе владыки Гавриила 16 января 2004 года, стало, без сомнения, знаменательным моментом, имевшим особое значение как для Православной Церкви на Западе, так и для Вселенской Церкви. Это была первая канонизация святых Православной Церкви, живших в Западной Европе в новое время. Владыка Гавриил возглавил торжественную литургию прославления 1 и 2 мая 2004 года в Александро-Невском соборе.
Здоровье архиепископа Гавриила, которого в начале 2011 года лечили от раковой опухоли лёгких, быстро ухудшилось во второй половине 2012 года вследствие химиотерапии. С момента своего ухода на покой в январе 2013 года владыка Гавриил поселился в своём доме при церкви в Маастрихте и продолжал проходить очень тяжёлое медицинское лечение. За несколько дней до кончины его пришлось поместить в приют и лечебный дом «De Keerderberg». После внезапного ухудшения состояния он был вновь переведён 24 октября в академическую больницу Маастрихта (AZM). Там он и скончался в ночь с 25 на 26 октября 2013 года. Сразу после объявления о его кончине митрополит Эммануил распространил следующее послание: «Я только что узнал скорбную весть и хотел немедленно поделиться ею с вами. Архиепископ Гавриил скончался. Помолимся об упокоении его души, и да будет вечной его память».
Тело почившего архиепископа было помещено в церкви в Маастрихте вечером 26 октября и должно быть перевезено в Париж в середине недели. Погребальные службы по владыке Гавриилу будут совершены в Александро-Невском соборе под председательством митрополита Эммануила, временно управляющего Архиепископией. Погребение должно затем состояться в крипте церкви на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа (Эссонн), где уже покоятся его предшественники — митрополиты Евлогий и Владимир, а также архиепископы Георгий (Тарасов), Георгий (Вагнер) и Сергий (Коновалов).
«Вот и настал момент проститься с вами. […] Среди всякого рода скорбей всегда имейте упование и надежду на слово Божие, которое есть залог нашего спасения и укрепление нашей Церкви. Свобода Церкви и вселенскость православной веры — два сокровища, которые я стремился сохранить по примеру моих предшественников во главе этой Архиепископии. И делал я это для того, чтобы мы могли сосредоточиться на том, что в глазах учеников Христа должно составлять «единое на потребу»: «Ищите Царства Божия и правды Его», как повелевает нам сам Господь (Мф 6:33). Моё последнее слово к вам — просьба хранить вашу любовь и ваше единство. Это драгоценнейшее сокровище нашей Церкви. Да благоволит Господь «дать вам духа премудрости» и «просветить очи сердца вашего, дабы вы познали, в чём состоит упование призвания Его» (Еф 1:17–18)» (пастырское послание архиепископа Гавриила от 8 января 2013 года).
А. Н.
Приводим отрывок из пастырского послания Владыки, опубликованного к празднику Пасхи 2012 года:
«…Когда мы смотрим на нашу жизнь, на жизнь всех людей на земле, нас искушает печаль, и мы могли бы сказать вслед за Екклесиастом: «Всё — суета и томление духа» (Еккл 2:17). Сколько несчастий, сколько разбитых любовей! Тяжёлая болезнь, неожиданное несчастье, старость, когда всё идёт на убыль, — всё это поводы для удручённости. Многие молодые люди сомневаются в своём будущем и охвачены тревогой, порой ища суррогаты, не имеющие завтрашнего дня.
Перед лицом этих страхов, перед лицом этих тревог нам надлежит помнить, что перед Пасхой есть Страстная пятница! Нам надлежит снова вспомнить Гефсиманию — «Прискорбна душа Моя даже до смерти» — и распятие — «Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?». Тогда мы поймём, что Воскресение — не просто милый семейный праздник, о котором забывают на следующий день, а подлинный источник, гимн жизни и любви! Если Христос принял страдание, уничижение («кеносис»), отвержение, изгнание, ужасающее одиночество, оставление апостолами и, наконец, смерть на Кресте, то для того, чтобы через последовавшее за ними таинство Воскресения мы более не боялись! …»